Автор: Юлия Пинчук



Ка-ра-ул!
Инка посмотрела на меня бессовестными, счастливыми глазами, даже не пытаясь скрыть буратинью улыбку, расплывшуюся по круглой, румяной физиономии, и вышла из комнаты.
Я так и осталась сидеть там, где сидела.
Господи, что же теперь делать-то?
Она же меня убила! Прострелила навылет. Одним словом. Вернее, тремя: "Я выхожу замуж".
А мне теперь куда? В агентство?
Спасибо, это мы уже проходили. Взяв с меня кругленькую сумму, эти друзья обеспеченной части человечества предложили мне Ольгу Петровну - большую, вальяжную даму в очках, которую я никогда не забуду.
Куча справок, свидетельств об окончании разнообразных курсов...
- Ей бы диссертацию писать о домашнем хозяйстве, а не в домработницы наниматься, - мелькнуло у меня в голове.

Но контракт с агентством обязывал, и Ольга Петровна приступила к работе.
- Я полностью возьму на себя дом, - с достоинством сказала она. - Будьте спокойны.
Вернувшись с работы в первый день ее хозяйствования, я увидела, что моющиеся обои на кухне изрядно вытерлись и потускнели, кое-где рисунок вообще сошел. Я тщетно искала другие следы ее присутствия. Понятно - чтобы так отскоблить рисунок, надо долго и упорно трудиться. Но не целый же день?
На следующий день я обнаружила абсолютно на всей мебели странные мелкие царапины. Царапин было много. Очень много.
- Ольга Петровна, а чем вы протирали мебель? - осторожно спросила я.
- Газетой, - с готовностью ответила она.
- Ну теперь-то ей больше нечего тереть, - утешила я себя. - В комнате обои бумажные. Кафель у меня и без того блестит.
И сглазила.
На следующий день кафель подернулся мутноватой пленкой, зато на полах уже стал бросаться в глаза налет пыли.
- А кафель чем чистили? - старательно сдерживаясь, спросила я.
- Питьевой содой, - с недоумением отозвалась Ольга Петровна. Ее недоумение было вполне оправданно. Чего спрашивать, когда итак видно?
Вечером ожидались гости, а время работы у Ольги Петровны подходило к концу. Она как назло копалась, причесываясь перед зеркалом, распрашивала меня о работе. Ее совесть, с одной стороны, не позволяла ей оставить рабочее место за полчаса до конца работы, а с другой стороны, почему-то помалкивала о том, что за это время вполне можно было бы протереть полы.
Я плюнула на приличия и принялась за уборку. Ольга Петровна, уже стоя в дверях, давала мне советы.
- Я работаю как Макаренко, - прокомментировала она ситуацию.
Да, с чувством юмора у нее все в порядке. Это я уже заметила.
На следующий день она приготовила тушеную картошку с мясом.
- Поужинайте со мной, Ольга Петровна, - пригласила я ее.
Она наотрез отказалась. Через несколько секунд я поняла, почему.
Проглотив кусочек мяса под пристальным наблюдением Ольги Петровны, я собралась было отведать картошечки и увидела в тарелке волос. Пригляделась внимательнее и увидела еще один. Хорошо, что Матвей в тот день задержался в школе. Иначе это творение отправилось бы в унитаз прямо у нее на глазах.
- Знаете, Ольга Петровна, - начала я, отодвинув тарелку.
- Вы не любите тушеную картошку? - огорчилась она.
- Я, кажется, переоценила свою платежеспособность, - взяла я с места в карьер. - Я не смогу оплачивать вашу работу.
Несмотря на десятилетний директорский стаж, я так и не научилась увольнять людей. Для меня это всегда было и остается самым тяжелым испытанием
- Надеюсь, четыре дня работы вы мне оплатите? - спросила она с легким оттенком презрения в голосе.
- Конечно! - воскликнула я, еще не веря, что все так счастливо решилось.
Больше я ее не видела.
Следующей была Тамара, пришедшая по моему объявлению в газете "Из рук в руки". Совершенно очаровательная рыжая бестия в самом опасном возрасте. Тридцать семь - уже прожженная стерва, но выглядит еще очень соблазнительно. Хорошо одета. Модная стрижка. Стройная, но далеко не худая, очень аппетитная на вид.
А глаза! Хитрющие, карие зенки с золотыми блестками. В них все - и ненасытная, неудовлетворенная бабья жажда, и расчет, и огонь, и смешинки, и наивность юной девушки. Гремучая смесь.
Смерть мужикам! Если такую полюбить по-настоящему, сгинешь во цвете лет. Ведьма - она ведьма и есть. В образе ли дряхлой горбатой старушки, юной красавицы или зрелой соблазнительницы - один черт.
А вот если найдется какой-нибудь тупой мачо, способный разбудить ее женскую суть, все еще спящую, несмотря на бесчисленные сексуальные эксперименты, то она превратится в преданную Джульетту и пойдет за ним в огонь и воду. Вскоре он начнет помыкать ею как собачонкой, а она будет самозабвенно его обслуживать и смотреть ему в рот.
Я рассудила трезво: мой Сашка далеко не мачо, которого истово ищет Тамара. Полюбить ее он тоже не сможет, поскольку любит меня. И взяла ее.
Квартира заблестела, посуда засияла, кухня каждый вечер встречала нас божественными ароматами. К нам зачастили друзья, особенно мужского пола - Тамара никого не оставляла без внимания. Прекрасно поладила она и с нашим Матвеем. А это нелегко - у парня еще тот характер. И переходный возраст что-то затянулся.
По утрам она заботливо кормила меня завтраком и развлекала рассказами о своих похождениях.
Но вот чего я никак не могла взять в толк! Она сидела передо мной, проникновенно глядя мне в глаза и ведя неспешный разговор. А в это время замешивалось тесто, мылась посуда, аккуратно выглаживался мой костюм, сами собой делались десятки незаметных дел. Черная магия в действии. Или белая? Шут ее разберет.
- Томочка, за очередным сериалом не забудь о своих подопечных, - не без ехидцы напутствовал ее Сашка перед уходом на работу.
Она еще ухитрялась смотреть телевизор!
Муж всегда блюдет мои интересы, но Тамаре позволялось все. Я восхищалась ею от души.
Месяца через три она попросила в долг довольно крупную сумму. Чуть ли не на коленях стояла.
У меня сразу сердце заныло. Очень не хотелось давать, хотя сумма для меня была несерьезной. Просто я чувствовала, да что там - практически знала, чем это кончится.
Но отказать ей не смогла.
Так оно и вышло. Тамара исчезла.
- Вот дура набитая! - кляла я себя. - Не могла ей сразу долг простить. Хоть бы она позвонила.
Но она не позвонила.
И тогда Бог послал нам Инку, с которой стало очень спокойно и надежно. Мы здорово подходили Инке, а она - нам. По всем параметрам.
Незаметно пролетели два года. И вот, пожалуйста! Как обухом по голове.
Я даже не поздравила ее.
Ведь это катастрофа! Именно сейчас, когда только-только решился вопрос о собственном помещении и предстоит колоссальный ремонт, когда у меня наконец появились солидные деньги на счету, когда не стало нужды рекламировать себя, потому что народ повалил к нам валом!
Опять эта чехарда с новыми людьми. Одна ленива, другая нечистоплотна, третья агрессивна, четвертая нечиста на руку, пятая не умеет готовить.
Даже при самом благоприятном раскладе мне придется как минимум пару недель все делать самой.
А я, как назло, все еще не могу оправиться после аборта. Какая-то непонятная невезуха. И врач был отличный. Сначала осложнение - пришлось дней десять проваляться в больнице. Теперь уже больше двух месяцев прошло, а все не слава Богу - то одно, то другое.
Сашка всю жизнь мечтал о дочке и чуть было не подловил меня, хотя долго уверял, что это получилось случайно. До сих пор на меня дуется. Даже спать стал отдельно. Это как раз к лучшему. Вот приду в себя, тогда и приступлю к налаживанию отношений.
Может быть, Сашка и прав. Матвей вырос, поступил в институт, мы ему больше не нужны. Уже больше года живет самостоятельно - купили ему небольшую квартиру, благо средства позволяют.
Но дело требует меня всю - это ведь тоже мое детище. И, надо сказать, куда более благодарное, чем тот же Матвей, который месяцами не подает признаков жизни.
Я вышла на кухню. Инка жарила котлеты.
- Зачем так много? - спросила я ее.
- Чтобы вам хватило на несколько дней. Я фарш положу в морозильник. Потом сами сможете пожарить.
- Ты что уже завтра уходишь?! - ужаснулась я.
- Нет, сегодня. Вот дожарю котлеты и пойду.
Вот так. После двух лет довольно тесной совместной жизни. Не сказав почти ни слова.
Ну что же, глупо ждать близости от чужих людей.
- Сколько дней ты проработала в этом месяце? - почти спокойно спросила я Инку. - Надо ведь рассчитаться.
- Не надо.
- Что значит не надо? - возмутилась я. - Ты можешь нормально объяснить мне, что происходит?!
- Могу, - она выключила газ, накрыла котлеты крышкой и присела на табуретку.
- Мы с Сашей ждем ребенка, и он не хочет, чтобы я переутомлялась.
- На каком ты месяце? - поинтересовалась я.
- Уже на третьем, - она радостно улыбнулась. - Мы очень хотим девочку.
Меня кольнуло нехорошее предчувствие.
- А кто твой избранник?
Она напряглась:
- Я ведь уже сказала, что это Саша.
- Какой Саша? - оторопела я.
- Ваш бывший муж.
- Ты в своем уме? - только и смогла произнести я.
- Вы ведь вокруг себя ничего не видите, - тихо сказала она. - Вернее, не хотите видеть.
Вы и собственного сына чуть не прозевали. Мы с Сашей его в последний момент из петли вытащили. Хорошо, я услышала хрип и заглянула к нему. Еще несколько секунд, и было бы поздно.
- Что?! - я чувствовала, что она не врет. - Когда это было?!
- Когда Тамара исчезла.
Ведь Матвей полюбил ее. И не хотел без нее жить. Я потом за ним постоянно следила, пыталась разговорить, отвлечь. Он мне как брат.
- Он же тогда был совсем еще ребенком, - пробормотала я.
- Вы же знаете Тамару - для нее это не аргумент, - резонно заметила Инка.
- А ты-то откуда знаешь? - грубо спросила я.
- Матвей с ней живет почти два года. Сначала она навещала его здесь, а потом поселилась у него в квартире.
Я у него бываю, когда она надолго исчезает, помогаю по хозяйству.
- Бесплатно?
- Да что вы все о деньгах! Лучше бы о сыне спросили.
Тамара от него гуляет напропалую, а он страдает. Месяц назад его отчислили из института. Саша ходил и к ректору и к декану, еле уговорил их дать ему еще один шанс.
И про мужа своего вы ничегошеньки не знаете. А он чуть в уме не повредился, когда вы ему из больницы позвонили. Два дня пил - я сумками бутылки выносила.
Странно, я действительно ничего не заметила. Мне вообще казалось, что Сашка закоренелый трезвенник.
- И меня вы за человека не считали, - кажется, она хотела остановиться, но слова невольно рвались из нее. - Всегда смотрели мимо меня, словно я неодушевленный предмет. Иначе догадались бы, что я с первого дня полюбила Сашу.
- А он? - вырвалось у меня. Я вдруг ощутила в себе жуткий могильный холод.
Она неожиданно замолчала и отвернулась.
- А он любит вас, - в ее глазах стояли вот-вот готовые пролиться слезы.
У меня внутри немного потеплело.
- Вы ведь больше недели были в больнице, - взяв себя в руки, заговорила она. - На третий день запоя я предложила ему родить от него девочку.
- Ну и гадина же ты, - медленно процедила я, с ненавистью глядя на нее.
- Он сразу же перестал пить, - продолжала она, кажется, даже не обратив внимания на мои слова. - Все произошло перед тем, как вы вернулись из больницы. Я осталась на ночь. И это была самая прекрасная ночь в моей жизни.
Она встала и пошла в прихожую.
Я никак не могла спросить о самом главном. Невысказанный вопрос жег меня изнутри, и я понимала, что мне будет очень тяжело прожить сегодняшний день и дожить до Сашкиного прихода, чтобы задать ему этот вопрос:
- А как же я?
Пусть девочка, пусть помогает ей растить ребенка. Но он же просто не сможет навсегда уйти из моей жизни!
После аборта я начала курить. Схватившись за сигарету, как за последнюю соломинку, я вышла на балкон.
И увидела внизу Сашку. Он нервно маршировал перед подъездом по маленькому асфальтированному пятачку. Его машина стояла тут же.
Хлопнула дверь подъезда. Инка подбежала к моему мужу и повисла на нем. Он обнял ее и широко распахнул перед нею дверцу машины.
Спрашивать было не о чем.
-----------------------------------

© Юлия Пинчук

Рассказ был опубликован в газете "Труд" 04.09.2002. Украина.

http://lit-gallery.narod.ru/jp/jp04.html

Ваш комментарий: Имя: Веб-сайт: E-mail:

Enter the string of characters appearing in the picture: Запомнить меня