Сезон несезонья
04 марта, 2008 Автор: admin
Крис Аксенова
Всю ночь за окном стоял гул. С крыш сходил снег. Он падал огромными массами вместе с большими сосульками, вызывая сотрясения воздуха и проламывая крыши автомобилей, жавшихся к стенам домов.
Чел стоял, запрокинув голову, глядя в черноту неба и ловя ртом то непонятное, что с него сыпалось. Ему надо было идти во всякие места, где-то его ждали, но он нашел смысл в этой неподвижности, как в медитации, и не мог сдвинуться с места. Около трех часов в полуметре обрушилась очередная лавина, но это не заставило Чела даже пошевелиться. Выход из ступора произошел где-то в пять утра, резко, неожиданно, как пробуждение в страшном сне, когда проваливаешься в пустоту бесконечности и пытаешься ухватиться за реальность любым способом. Внезапное возвращение застало Чела врасплох. Он недоуменно огляделся по сторонам, поправил воротник на старой шинели и направился на другой конец города, тихую окраину, только начинавшую просыпаться перед обычным длинным серым будним зимним днем.
Чел легко нашел нужный дом, он знал подъезд, этаж и номер квартиры, но внутрь попадать и не собирался. Он хотел лишь увидеть Ее, выплывающую из подъезда и летящую к метро. Она шла, нет - парила над этими необъятными глубочайшими лужами, заполонившими околотротуарное пространство дорог. В то утро ярко светило солнце и Она спешила улыбнуться этому золотому потопу, охватившему небосвод. Тем более что и на занятия поторопиться стоило. Со стороны могло показаться, что жизнь этой красивой девушки такая же безоблачная, как и это утреннее небо - такое необычное в это непонятное время года, когда предсказать погоду не брались даже маститые метеорологи с факультета, на который спешили Она и Чел. Но выражение счастья, написанное у Нее на лице, было таким же редким явлением, как и ясное небо в этот сезон - сезон несезонья, как его назвал на днях юный метеоролог Ромка, когда его спросили, что же это за безобразие такое творится с погодой.
Девушка переживала какой-то совершенно безумный период своей жизни: ничего не получалось с учебой (на носу висела защита курсовой, написанной лишь наполовину), бой-френд был послан подальше два месяца назад и она только-только начинала оправляться от тяжелой болезни. И теперь она радовалась всему, что могло хоть как-то радовать: солнышку, например. Она спешила, а в глубокой голубизне неба вращались, как колесики в часовом механизме, невидимые миры, их ход не был слышен, но их присутствие ощущалось тем боле явственно, так как природа не успела еще проснуться и всяческие птичьи трели, журчание ручьев и пробивающаяся зелень не отвлекали внимание. Но Ей было не до них, слишком велико было ее погружение в себя, а Чел заметил это вращение и испугался, как бы Она не зацепилась длинными волосами за зубчик какого-нибудь из колес и Ее не утянуло бы в место без места, где всегда один и тот же сезон - сезон несезонья.
Через час они были уже в главном здании МГУ - начиналась лекция по картографии. Ее сразу закрутила шумная компания студентов зарубежных кафедр, все смеялись, шутили и вообще громко общались, а он тихо и незаметно проскочил в аудиторию и залез на самую «камчатку».
Лекцию читал довольно милый дядечка, показывавший массу слайдов на грязном экране. Чел сперва пытался слушать и что-то записывать, но когда в очередной раз погасили свет, усталость взяла свое и он уснул. Ему снились незнакомые места, но где-то он смутно ощущал, что был здесь - может, в предыдущей жизни. В этом сне были мрачные станции метро и ландшафты под пасмурным небом. Челу пришлось драться, потом он потерял свои тяжелые ботинки и бежал босиком под дождем, пока не выбился из сил и не лег спать прямо на мокрый асфальт. Здесь его нашел и разбудил Грегори, пришедший на вторую половину лекции. Чел передал ему дискету с макетом журнала «1/18», который они делали вместе последний год, печатали в нем много и про разное, поэтому стилистику журнала определить было трудно. О том, что эти ребята - большие друзья и что журнал является их любимым детищем, знали все, но о том, что они были любовниками, не знал никто.
Мечта Чела сидела на лекции и писала на автомате, совершенно не понимая смысла записанного. Иногда из-под ее пера выходили совсем непонятные строки, которые она с удивлением обнаружила позднее и была не в силах объяснить, например, такая : «The last three times I was dead I was pregnant»*. Мысли же ее были заняты размышлениями об одной девушке, в которую Она влюбилась после двухлетнего общения, влюбилась внезапно и сильно, как никогда в жизни. Раньше ничего подобного с ней не случалось, особо нежных чувств ни к одной девушке не возникало, а таких сильных - ни к одному из многочисленных поклонников.
Чел же следил за ней неотрывно, чего Она, сидя на первом ряду, не могла заметить, зато вполне мог заметить Грегори - стоит заметить, что ревность входила в число его вредных привычек. Маленький, хлипкий, он составлял чудовищный контраст с высоким, мускулистым черноволосым Челом. Они были очень разными не только по внешнему виду, у них отличались художественные и литературные вкусы, они совсем по-разному одевались. Чел успевал заниматься спортом и был надеждой горнолыжной сборной. Грегори представлял собой образчик эстетствующего нигилиста, смотрящего на всех сверху вниз. Несмотря на все это их эмоциональная связь была очень сильной, им обоим трудно было вообразить, что они проведут хотя бы один день, не увидев друг друга.
Чувства, испытываемые Челом по отношению к Ней и к Грегори, настолько разнились, что ему каким-то образом удавалось совмещать их. Если первую он почитал и обожал как что-то недосягаемое и бесконечно прекрасное, то в чувствах к Грегори преобладали стремление защитить и уберечь этого несчастного ото всех бед, подстерегающих за углом. Сам он бед не боялся, встречал опасность лицом и не отступал от задуманного. В данной же ситуации мешали непохожесть чувств, постоянная ревность Грегори и сама жизнь, казалось, выбивалась из струи - Чел привык крутиться, как белка в колесе: писал статьи в «1/18», тренировался, учился,
делал аранжировки для группы своего брата Демы, но теперь ничего не получалось, как будто в часовом механизме жизни полетели шестеренки, пружинки и все останавливается. Не было ничего, одна лишь пустота и небытие. Громадные, тоскливые и пугающие. За последние два месяца Чел похудел килограммов на шесть и стал при своих 185 сантиметрах походить на шатающуюся оглоблю с вытаращенными глазами.
Она во время лекции время от времени смотрела на фотографию этой девушки. Становилось горько и хотелось плакать. Приходилось закусывать губу и загораживать лицо длинными волосами, чтобы сидящая рядом лучшая подруга ничего не заметила - ей не было известно об ее чувствах к этой красавице, такой худой и часто беспомощной. Это была другая, не такая близкая подруга, правда, доверявшая Ей свои секреты - поэтому и была полная уверенность в том, что чувства никогда не будут встречены взаимностью.
Едва дождавшись окончания занятий, Она понеслась домой, не замечая удивительно хорошей, теплой погоды, кивнув родителям, юркнула в свою комнату и закрыла дверь. О чем Она думала в течение нескольких одиноких часов в тишине, не знает никто. В ее комнате не было белой стены для медитации перед ней - единственного вида медитации, который Она применяла время от времени(этот прием подробно описывался в ее любимой книге по дзен-буддизму).
Проливает свет на эти часы в одиночестве маленький листок с датой и временем, неизвестно как попавший потом к Челу :
«Иногда Смерть подбирается так близко, что ее присутствие ощущаешь физически. Чувствуешь, как она скребется по углам, попутно замечаешь, как она прошмыгивает прямо перед твоим носом в темном коридоре. Добравшись до своей комнаты, захлопываешь дверь, врубаешь все лампы, бра и прочую чепуху, дающую хоть какой-нибудь свет. Ты думаешь, что свет принесет хоть какое-нибудь чувство защищенности. Но все напрасно. Смерть придет и сюда, она не оставит тебя в покое. Впервые в жизни начинаешь осознавать, что же такое настоящий страх. Но при этом не пьешь, не ширяешься, а лишь сжимаешься в комок, который никто не в силах разжать. Ища защиты в звуках, включаешь радио. Слышно музыку. Все время крутишь колесико настройки туда-сюда, без остановок, получается какой-то сумасшедший mix, в нем обрывки гитарных аккордов и чьих-то пищащих голосов сплетаются в клубок, в котором ничего нельзя разобрать. Потом выходишь из ступора и просто выдергиваешь вилку из розетки. Звуки обрываются в пустоту. Новая попытка спрятаться в этой комнате-коробочке-копилочке, уклеенной цветными картинками,среди бесчисленных вещиц и книг. Книги! Ищешь успокоение в книге.Открываешь первую,вторую,третью - все бесполезно. Ничто не привлекает ни в философии, ни в приключениях, ни в фантастических изысках, ни в религиозных трактатах. Невозможно отвлечься от этих внимательных глаз, следящих за тобой из угла. Открываю окно. Чернота и мороз рвутся в комнату вместе со звуками, которые издает скрипка, насилующая женщину в окне напротив.Это совсем невыносимо, захлопываю окно. Запускаю в угол тапочкой и ложусь спать.Смерть подождет до завтра.»
А вечер в тот день был просто замечательный - неожиданно теплый, хотя и темноватый из-за пасмурного неба желто-серого зловещего оттенка. Оставшиеся висеть с осени на деревьях во дворе дома Чела желтые листья казались темно-фиолетовыми на его фоне. Что-то в этом было настораживающее. Чел передернул плечами и поспешил домой к брату - писать новую песню, мелодия которой внезапно оформилась у него в голове: просто все, что крутилось вокруг да около, обрело наконец форму.
Как выяснилось, домой он пришел не зря. Во-первых, его там давно не видели и очень обрадовались внезапному появлению, а во-вторых, ночью температура резко упала и к утру пошел снег - да такой, какого в это время года не бывало по меньшей мере сто лет. «Эль Ниньо шалит», - любили повторять географы. Утром следующего дня она договорилась о встрече с той девушкой тем же вечером, и во время разговора по телефону вдруг возникло такое чувство, что им предстоит увидеться очень нескоро, чувство было резким, неожиданным и пугающим. Чтобы избавиться от него, девушка весь день старалась вести себя как можно непринужденнее - много смеялась и шутила, казалась такой полной жизни, что это заметили все, и Чел в первую очередь. Она настолько старалась избавиться от грустных мыслей, что даже столкновение с бывшим бой-френдом не испортило замечательный настрой, заполонивший этот день, занятый для остальных снегопадом. Огромные сосны, замерзнув изнутри, падали от малейшего дуновения ветерка, деревья поменьше рушились под тяжестью выпавшего снега. Перемещаться выгоднее всего было на метро, так как творившееся на поверхности напоминало Содом и Гоморру.
Девушка торопилась на встречу. В мгновение ока добралась от МГУ до метро, выпрыгнула на нужной станции и домчалась до маленького клуба, где должна была быть вся компания ее девушки. Место было знакомое и Ей не составило труда его отыскать. Охранник в вязаной шапке строго спросил : «Сколько лет?» «Двадцать»,- без запинки ответила Она и пожалела, что не взяла документов, потому что выглядела моложе. « У нас с пяти вход разрешен лицам с двадцати одного года», - продолжал охранник, явно не поверивший, что Ей уже двадцать. Внутри у девушки все сжалось. Ее худшие ожидания начали оправдываться. « Но я ведь была здесь раньше»,- попыталась оправдаться Она. Охранник лишь отрицательно покачал головой. «Но мне нужна одна девушка, я только на минуту загляну, поищу ее и все»,- стала Она уговаривать мужика. «Ладно, только чтобы я вас потом не искал», -согласился он и разрешил Ей пройти.
Она быстро сбежала вниз по ступенькам. Народу было непривычно много, все курили и громко разговаривали. Но той, которую она искала, нигде не было. Не было и никого из компании. Она покружила по маленькому клубу три раза, проверила время - нет, часы ходят и время то, которое и должно быть.
Внезапно все успокаивающие мысли исчезли. На Нее навалились пустота и горечь, со всей силой, на какую были способны. Она медленно, с трудом передвигая ноги, поднялась по ступенькам и пошла к метро. По щекам текли слезы, а снег забивался в глаза, рот, нос. Девушка шла и ничего не замечала вокруг себя. За этим снегопадом водитель «Opel Frontera» заметил маленькую фигуру в пальто на секунду позже, но этого оказалось достаточно, чтобы сбылось ее худшее ожидание - она еще долго не видела свою подругу.
Всю ночь за окном стоял гул. С крыш сходил снег. Он падал огромными массами вместе с большими сосульками, вызывая сотрясения воздуха и проламывая крыши автомобилей, жавшихся к стенам домов.
Чел стоял, запрокинув голову, глядя в черноту неба и ловя ртом то непонятное, что с него сыпалось. Ему надо было идти во всякие места, где-то его ждали, но он нашел смысл в этой неподвижности, как в медитации, и не мог сдвинуться с места. Около трех часов в полуметре обрушилась очередная лавина, но это не заставило Чела даже пошевелиться. Выход из ступора произошел где-то в пять утра, резко, неожиданно, как пробуждение в страшном сне, когда проваливаешься в пустоту бесконечности и пытаешься ухватиться за реальность любым способом. Внезапное возвращение застало Чела врасплох. Он недоуменно огляделся по сторонам, поправил воротник на старой шинели и направился на другой конец города, тихую окраину, только начинавшую просыпаться перед обычным длинным серым будним зимним днем.
Чел легко нашел нужный дом, он знал подъезд, этаж и номер квартиры, но внутрь попадать и не собирался. Он хотел лишь увидеть Ее, выплывающую из подъезда и летящую к метро. Она шла, нет - парила над этими необъятными глубочайшими лужами, заполонившими околотротуарное пространство дорог. В то утро ярко светило солнце и Она спешила улыбнуться этому золотому потопу, охватившему небосвод. Тем более что и на занятия поторопиться стоило. Со стороны могло показаться, что жизнь этой красивой девушки такая же безоблачная, как и это утреннее небо - такое необычное в это непонятное время года, когда предсказать погоду не брались даже маститые метеорологи с факультета, на который спешили Она и Чел. Но выражение счастья, написанное у Нее на лице, было таким же редким явлением, как и ясное небо в этот сезон - сезон несезонья, как его назвал на днях юный метеоролог Ромка, когда его спросили, что же это за безобразие такое творится с погодой.
Девушка переживала какой-то совершенно безумный период своей жизни: ничего не получалось с учебой (на носу висела защита курсовой, написанной лишь наполовину), бой-френд был послан подальше два месяца назад и она только-только начинала оправляться от тяжелой болезни. И теперь она радовалась всему, что могло хоть как-то радовать: солнышку, например. Она спешила, а в глубокой голубизне неба вращались, как колесики в часовом механизме, невидимые миры, их ход не был слышен, но их присутствие ощущалось тем боле явственно, так как природа не успела еще проснуться и всяческие птичьи трели, журчание ручьев и пробивающаяся зелень не отвлекали внимание. Но Ей было не до них, слишком велико было ее погружение в себя, а Чел заметил это вращение и испугался, как бы Она не зацепилась длинными волосами за зубчик какого-нибудь из колес и Ее не утянуло бы в место без места, где всегда один и тот же сезон - сезон несезонья.
Через час они были уже в главном здании МГУ - начиналась лекция по картографии. Ее сразу закрутила шумная компания студентов зарубежных кафедр, все смеялись, шутили и вообще громко общались, а он тихо и незаметно проскочил в аудиторию и залез на самую «камчатку».
Лекцию читал довольно милый дядечка, показывавший массу слайдов на грязном экране. Чел сперва пытался слушать и что-то записывать, но когда в очередной раз погасили свет, усталость взяла свое и он уснул. Ему снились незнакомые места, но где-то он смутно ощущал, что был здесь - может, в предыдущей жизни. В этом сне были мрачные станции метро и ландшафты под пасмурным небом. Челу пришлось драться, потом он потерял свои тяжелые ботинки и бежал босиком под дождем, пока не выбился из сил и не лег спать прямо на мокрый асфальт. Здесь его нашел и разбудил Грегори, пришедший на вторую половину лекции. Чел передал ему дискету с макетом журнала «1/18», который они делали вместе последний год, печатали в нем много и про разное, поэтому стилистику журнала определить было трудно. О том, что эти ребята - большие друзья и что журнал является их любимым детищем, знали все, но о том, что они были любовниками, не знал никто.
Мечта Чела сидела на лекции и писала на автомате, совершенно не понимая смысла записанного. Иногда из-под ее пера выходили совсем непонятные строки, которые она с удивлением обнаружила позднее и была не в силах объяснить, например, такая : «The last three times I was dead I was pregnant»*. Мысли же ее были заняты размышлениями об одной девушке, в которую Она влюбилась после двухлетнего общения, влюбилась внезапно и сильно, как никогда в жизни. Раньше ничего подобного с ней не случалось, особо нежных чувств ни к одной девушке не возникало, а таких сильных - ни к одному из многочисленных поклонников.
Чел же следил за ней неотрывно, чего Она, сидя на первом ряду, не могла заметить, зато вполне мог заметить Грегори - стоит заметить, что ревность входила в число его вредных привычек. Маленький, хлипкий, он составлял чудовищный контраст с высоким, мускулистым черноволосым Челом. Они были очень разными не только по внешнему виду, у них отличались художественные и литературные вкусы, они совсем по-разному одевались. Чел успевал заниматься спортом и был надеждой горнолыжной сборной. Грегори представлял собой образчик эстетствующего нигилиста, смотрящего на всех сверху вниз. Несмотря на все это их эмоциональная связь была очень сильной, им обоим трудно было вообразить, что они проведут хотя бы один день, не увидев друг друга.
Чувства, испытываемые Челом по отношению к Ней и к Грегори, настолько разнились, что ему каким-то образом удавалось совмещать их. Если первую он почитал и обожал как что-то недосягаемое и бесконечно прекрасное, то в чувствах к Грегори преобладали стремление защитить и уберечь этого несчастного ото всех бед, подстерегающих за углом. Сам он бед не боялся, встречал опасность лицом и не отступал от задуманного. В данной же ситуации мешали непохожесть чувств, постоянная ревность Грегори и сама жизнь, казалось, выбивалась из струи - Чел привык крутиться, как белка в колесе: писал статьи в «1/18», тренировался, учился,
делал аранжировки для группы своего брата Демы, но теперь ничего не получалось, как будто в часовом механизме жизни полетели шестеренки, пружинки и все останавливается. Не было ничего, одна лишь пустота и небытие. Громадные, тоскливые и пугающие. За последние два месяца Чел похудел килограммов на шесть и стал при своих 185 сантиметрах походить на шатающуюся оглоблю с вытаращенными глазами.
Она во время лекции время от времени смотрела на фотографию этой девушки. Становилось горько и хотелось плакать. Приходилось закусывать губу и загораживать лицо длинными волосами, чтобы сидящая рядом лучшая подруга ничего не заметила - ей не было известно об ее чувствах к этой красавице, такой худой и часто беспомощной. Это была другая, не такая близкая подруга, правда, доверявшая Ей свои секреты - поэтому и была полная уверенность в том, что чувства никогда не будут встречены взаимностью.
Едва дождавшись окончания занятий, Она понеслась домой, не замечая удивительно хорошей, теплой погоды, кивнув родителям, юркнула в свою комнату и закрыла дверь. О чем Она думала в течение нескольких одиноких часов в тишине, не знает никто. В ее комнате не было белой стены для медитации перед ней - единственного вида медитации, который Она применяла время от времени(этот прием подробно описывался в ее любимой книге по дзен-буддизму).
Проливает свет на эти часы в одиночестве маленький листок с датой и временем, неизвестно как попавший потом к Челу :
«Иногда Смерть подбирается так близко, что ее присутствие ощущаешь физически. Чувствуешь, как она скребется по углам, попутно замечаешь, как она прошмыгивает прямо перед твоим носом в темном коридоре. Добравшись до своей комнаты, захлопываешь дверь, врубаешь все лампы, бра и прочую чепуху, дающую хоть какой-нибудь свет. Ты думаешь, что свет принесет хоть какое-нибудь чувство защищенности. Но все напрасно. Смерть придет и сюда, она не оставит тебя в покое. Впервые в жизни начинаешь осознавать, что же такое настоящий страх. Но при этом не пьешь, не ширяешься, а лишь сжимаешься в комок, который никто не в силах разжать. Ища защиты в звуках, включаешь радио. Слышно музыку. Все время крутишь колесико настройки туда-сюда, без остановок, получается какой-то сумасшедший mix, в нем обрывки гитарных аккордов и чьих-то пищащих голосов сплетаются в клубок, в котором ничего нельзя разобрать. Потом выходишь из ступора и просто выдергиваешь вилку из розетки. Звуки обрываются в пустоту. Новая попытка спрятаться в этой комнате-коробочке-копилочке, уклеенной цветными картинками,среди бесчисленных вещиц и книг. Книги! Ищешь успокоение в книге.Открываешь первую,вторую,третью - все бесполезно. Ничто не привлекает ни в философии, ни в приключениях, ни в фантастических изысках, ни в религиозных трактатах. Невозможно отвлечься от этих внимательных глаз, следящих за тобой из угла. Открываю окно. Чернота и мороз рвутся в комнату вместе со звуками, которые издает скрипка, насилующая женщину в окне напротив.Это совсем невыносимо, захлопываю окно. Запускаю в угол тапочкой и ложусь спать.Смерть подождет до завтра.»
А вечер в тот день был просто замечательный - неожиданно теплый, хотя и темноватый из-за пасмурного неба желто-серого зловещего оттенка. Оставшиеся висеть с осени на деревьях во дворе дома Чела желтые листья казались темно-фиолетовыми на его фоне. Что-то в этом было настораживающее. Чел передернул плечами и поспешил домой к брату - писать новую песню, мелодия которой внезапно оформилась у него в голове: просто все, что крутилось вокруг да около, обрело наконец форму.
Как выяснилось, домой он пришел не зря. Во-первых, его там давно не видели и очень обрадовались внезапному появлению, а во-вторых, ночью температура резко упала и к утру пошел снег - да такой, какого в это время года не бывало по меньшей мере сто лет. «Эль Ниньо шалит», - любили повторять географы. Утром следующего дня она договорилась о встрече с той девушкой тем же вечером, и во время разговора по телефону вдруг возникло такое чувство, что им предстоит увидеться очень нескоро, чувство было резким, неожиданным и пугающим. Чтобы избавиться от него, девушка весь день старалась вести себя как можно непринужденнее - много смеялась и шутила, казалась такой полной жизни, что это заметили все, и Чел в первую очередь. Она настолько старалась избавиться от грустных мыслей, что даже столкновение с бывшим бой-френдом не испортило замечательный настрой, заполонивший этот день, занятый для остальных снегопадом. Огромные сосны, замерзнув изнутри, падали от малейшего дуновения ветерка, деревья поменьше рушились под тяжестью выпавшего снега. Перемещаться выгоднее всего было на метро, так как творившееся на поверхности напоминало Содом и Гоморру.
Девушка торопилась на встречу. В мгновение ока добралась от МГУ до метро, выпрыгнула на нужной станции и домчалась до маленького клуба, где должна была быть вся компания ее девушки. Место было знакомое и Ей не составило труда его отыскать. Охранник в вязаной шапке строго спросил : «Сколько лет?» «Двадцать»,- без запинки ответила Она и пожалела, что не взяла документов, потому что выглядела моложе. « У нас с пяти вход разрешен лицам с двадцати одного года», - продолжал охранник, явно не поверивший, что Ей уже двадцать. Внутри у девушки все сжалось. Ее худшие ожидания начали оправдываться. « Но я ведь была здесь раньше»,- попыталась оправдаться Она. Охранник лишь отрицательно покачал головой. «Но мне нужна одна девушка, я только на минуту загляну, поищу ее и все»,- стала Она уговаривать мужика. «Ладно, только чтобы я вас потом не искал», -согласился он и разрешил Ей пройти.
Она быстро сбежала вниз по ступенькам. Народу было непривычно много, все курили и громко разговаривали. Но той, которую она искала, нигде не было. Не было и никого из компании. Она покружила по маленькому клубу три раза, проверила время - нет, часы ходят и время то, которое и должно быть.
Внезапно все успокаивающие мысли исчезли. На Нее навалились пустота и горечь, со всей силой, на какую были способны. Она медленно, с трудом передвигая ноги, поднялась по ступенькам и пошла к метро. По щекам текли слезы, а снег забивался в глаза, рот, нос. Девушка шла и ничего не замечала вокруг себя. За этим снегопадом водитель «Opel Frontera» заметил маленькую фигуру в пальто на секунду позже, но этого оказалось достаточно, чтобы сбылось ее худшее ожидание - она еще долго не видела свою подругу.
Комментарии
крис - 28 марта, 2008 - 02:26:28
--------------------------
--------------------------
На "Стоноге" они выложены с моего согласия, а здесь?