внутри себя предложениями простыми
вокруг него я вырастила пустыню;
здесь только воздух: вздохнуть - значит внутрь дунуть.
Пойдет направо - дюны, налево - дюны.
А раньше - море зелени, мой хороший,
и просто море - mare - и рощи, рощи,
и каждый лист мечтал, что он станет бахом,
орган ревел в голове, завершаясь пахом, -
и нежный ствол тонколистой изящной пальмы

был позвоночник мира, чуткая память;
и он бродил, касаясь ее рукою,
единорогом белым в лесах левкоев.
А нынче - ночи цвета песка и скалы,
и даже если бы я его здесь искала, -
песок, как "после", не оставляет следа.
Он где-то здесь, а может быть, мертвый с лета.
Пустыня спит, раскаленная, словно сердце,
как устрица, спеленавшая иноземца
песком и воздухом (не-помню-не-знаю) туже,
до гладкой куколки - матери всех жемчужин.
И я уже не ищу, от любви хренея,
в себе его - песчинку, но чуть крупнее:
ведь даже если к границе пустыни выйти,
не видно центра. Песчинки, а уловить их
движения - невозможно (лишь в целом, в массе).
Как в стоге сена - иголку.
Как жизнь - на Марсе.

Your comment:

Name:
E-mail/HTTP:

Enter the string of characters appearing in the picture:
Remember Me